После «Лета». Воспоминания о Майке

Андрей «Вилли» Усов
Фотограф и друг Майка Науменко, Бориса Гребенщикова, Виктора Цоя. Автор оформления альбомов групп ленинградского рок-клуба

«Лето» меня порадовало. Фильм качественно сделан, нетрадиционно и современно. Я много лет работаю в кино, но забыл о камере и большой съемочной группе. Конечно, наша убогая нищая коммунальная жизнь тех лет довольно гламурненько приукрашена. А жили мы в жуткой нищете. Не было денег, серьезных инструментов, аппаратуры. В общем, этот питерский рок создавался, можно сказать, кровью, мощнейшим энтузиазмом, идеей. Зверь сыграл корректно и не огорчил, хотя, конечно, это не Майк, который сам замечательно умел играть в рок-звезду. Ко мне, своему старому знакомому, он обращался на «вы». Порадовала девочка, чудесно и очень похоже сыгравшая Марьяну. А что касается Цоя… Ну, взяли корейца. Что еще прикажете делать? А вот Наташа слишком хороша. Я не хочу сказать, что Наташа была плоха. Молодая, нежная, симпатичная. А здесь какая-то намалеванная куколка с одинаковым выражением лица во всех ситуациях.

С Витей я познакомился очень поздно. Боря Гребенщиков праздновал десятилетие группы «Аквариум» в актовом зале общежития Кораблестроительного института 2 июля 1982 года. Этот концерт группы «Аквариум» был оборван. Приехали ПМГ — машины милиции — и стали вязать, выгонять. Музыкантов почему-то брать не стали. На этом концерте был черноволосый, кудрявый, достаточно пышной шевелюры парень восточного типа в белой рубашке с жабо. Меня очень удивил наряд. К сожалению, я тогда его не сфотографировал.

Но буквально несколько дней спустя… Мы очень быстро сближались, и порой через пару дней создавалось ощущение, что человека ты знаешь всю жизнь. Несколько дней спустя, 14 июля 1982 года, мы с Витей сидели на полянке перед дворцом спорта «Юбилейный», где выступали наши друзья, группа «Машина времени». И вот, ожидая запуска зрителей во дворец спорта, мы о чем-тоболтали, и вдруг Витя мне говорит: «А знаешь, Вилли, может быть, ты нам оформишь альбом, как ты Боре это делаешь?» Я говорю: «Окей, мне интересно, давай. Только дай мне кассету, я хочу послушать, чтобы понять хоть как-то, что придется оформить высокохудожественно.» Он говорит: «А зачем кассета? Я тебе спою.» У него была, как я их называю, «луначарские дрова», простенькая гитарка. И он тогда одному мне спел весь альбом «Сорок пять». Спустя многие годы ты понимаешь, что произошло, что тебе подарила судьба.

Потом несколько раз мы пытались встретиться. Витя так и не приходил на точку сбора. И так я и не сделал оформление альбома «Сорок пять»…

А с Майком был я знаком с конца 1975 года. В шесть часов вечера пили кофе в «Сайгоне» и потом направлялись по разным адресам и проблемам. Если в городе не происходило ничего серьезного, то шли «на замок». На северной лестнице Инженерного замка, обращенной к Летнему саду, играли на флейтах, гитарах, кидали фрисби (такая тарелка, которую сейчас уже и позабыли, а тогда это было модно). Очень качественные фрисби привозили американские студенты, которые приезжали по обмену в Питер.

И там я стал замечать мальчика лет на пять младше. Ему было лет двадцать, а я уже был три года как женат, уже и дочь родилась. И вот этот мальчик, очень странный, обязательно с галстуком, в пиджачке и в курточке, брал гитару и пел на ступенях Инженерного замка свои песни, — нынешние хиты. И «Ты дрянь», и прочие шедевры были уже написаны. Мишей я его не звал, его все звали Майком. Спустя некоторое время мы очень сблизились: это было неизбежно, потому что Майк тянулся к Борису, все время старался быть при «Аквариуме» и какое-то время даже был вторым гитаристом. Но появившийся впоследствии Александр Сергеевич Ляпин своей виртуозной игрой проблему гитарного творчества для Майка закрыл.

Боб, Ляпин, Фан и Майк — танцы в ЛИСИ, 1978 г.

В 1978 году моя группа «Ассоциация скорбящих по зимнему отдыху» (название действовало летом, а зимой — «по летнему отдыху») выступала с «Аквариумом» на одном концерте на факультете прикладной математики (Примат) в университете. Это факультет, который благополучно окончил Борис Борисович Гребенщиков, о чем и пел: «Я инженер на сотню рублей». Так вот, второй гитарой в моей группе был Майк, а на барабанах играл Евгений Губерман, гениальный барабанщик, к сожалению, нас также покинувший.

1) Майк, 1978. 2) Майк в моей группе «Ассоциация скорбящих…», Примат, ЛГУ, январь 1978. На барабанах Евгений Губерман. 3) Танцы на Физфаке в Петергофе. 1978. Сева Гаккель, Майк, Майкл Кордюков, Фан, Боб, Джим – студент из Америки, сидит Фагот – Саша Александров.

Мы с ним, бывало, целый день проводили вместе. Приедет ко мне, что-то мы с ним сделали, обсудили, поговорили. Я говорю: «Давай я тебя провожу.» И мы идем пешком по городу, с Васильевского туда, в сторону Боровой. А потом он говорит: «А давай я тебя провожу.» И обратно.

Как-то зашли на Рубинштейна в парадное и обнаружили там камин. Я попросил Майка сесть на каминную полку. Этот снимок, сделанный копеечным аппаратом «Любитель» на простой советской пленке, был впоследствии на концерте в честь пятидесятилетия Майка разогнан до пятиметрового размера: этот гигантский постер висел за спинами музыкантов в ДК Горького 18 апреля 2005 года.

Майк. Камин на улице Рубинштейна, лето 1979

Именно в то время, о котором фильм «Лето», я бывал у Майка, мы общались с Наташенькой, и Майк бывал у меня. В 1982 году я оформлял Майку альбом «LV» («Майк-55») и мы много общались. Никаких следов «треугольника» отношений Наташи, Вити и Майка я не заметил. Создается впечатление, что это воспитанность и умение себя держать Михаила Науменко.

В 1978 году Боря Гребенщиков и Майк сотоварищи решили устроить концерт, мини-фестивальчик. На берегу Невы за Смольным, недалеко от факультета прикладной математики, поставили нехитрый аппарат, усилитель, динамики, электричество подключили из квартиры на первом этаже и вдарили концерт. Фотографии с этого концерта гуляют в интернете. Снимал я это событие с удовольствием, поскольку сам был свободен, так как солист нашей группы Андрей Колесов петь отказался по совершенно непонятной причине… «Ассоциация» прекратила свое существование…

Концерт на берегу Невы. «Аквариум» и Майк. Май 1978 г.

Был замечательный, теплый майский день. А уже в июне БГ с Майком на этой же поляне, из этого же окна получили электроэнергию, подключили магнитофон «Маяк-202 стерео» и записали альбом «Все братья — сестры». Вдруг встал вопрос: а как бы его, этот альбом, оформить? Оказывается, что этот альбом, «Все братья — сестры», стал первым магнитоальбомом, серьезно оформленным художественно. До этого никому в голову такое сделать и не приходило. (Когда Саша Кушнир написал книгу «Сто магнитоальбомов советского рока», я посчитал: из ста магнитоальбомов десять были мною оформлены).

Мы пофотографировались сначала на берегу Невы, рядом с факультетом, затем за Смольным, где была низкая арочка, из которой появлялись Борис и Майк. Борис с книгой «Боб Дилан», а Майк, по-моему, с портвейном. Майк на съемку надел мою джинсовую кепку, которую сшил Михаил Файнштейн. Фан замечательно владел швейной машинкой, шил джинсы, и у меня были такие же джинсы, made in FAN.

«Все братья — сестры» вторая сторона обложки, июнь 1978

Кепка спасла ситуацию. Мы уже переехали на Каменный остров, а для оформления я попросил у Андрея Фалалеева статуэтку Будды и попросил Бориса с Майком смотреть через Будду друг на друга. Этот профиль меня не устроил, и я надел на Майка свою кепку. Она как бы соединила Борю с Майком…

Много лет спустя подруга Майка и всех нас Наташа Крусанова, известная журналистка, пригласила меня на интервью на Каменный остров, к дому Андрея Фалалеева, в котором в 70-х одну из комнат снимал Боря Гребенщиков, жили Юра Ильченко, Володя Болучевский. Мы приехали со съемочной группой, увидели за оградой молодую даму, и я спросил ее, не знала ли она Андрея Фалалеева, потому что мне бы хотелось спросить о судьбе этого дома и этой статуэтки. А женщина говорит: «А я жена Андрея. Он сейчас в Калифорнии, я его спрошу.» Набирает номер в Америку и говорит, что пришел тут Вилли. И мне выносит этого Будду. И я давал интервью, держа в руках того самого Будду. Непередаваемые ощущения машины времени (не к обеду сказано).

А фильм «Лето» смотреть стоит. Он не вредный. Это мой вердикт.

P. S. Майк очень любил Марка Болана. Он собирал информацию про T. Rex. На набережной Мартынова на Крестовском острове он некоторое время работал сторожем на мелком производстве, а я работал фотографом на Каменном острове, и это было, в общем-то, не так уж и далеко, где-то минут пятнадцать пешего хода. Я как фотограф переснимал для Майка изображения Марка Болана из газет и журналов. Особенно ему нравился портрет Болана в шляпе, тот самый, который даже встречается в фильме “Oh Lucky Man”, и я его напечатал в большом формате и принес туда, в эту сторожку Майку.

А Витя Цой между тем оформлял на речке Ждановке деревянной скульптурой детскую площадку. Рядом с местом, где была эта детская площадка, горбатый пешеходный мостик, и как-то, гуляя с колясочкой, с детьми, я увидел Витю, который топором из бревна вырубал нечто похожее на русского богатыря (как мне вспоминается сейчас). Что же я тогда не фотографировал такие редчайшие моменты?!

А вот фотография 1982 года, Майка и Севы Гаккеля на территории фанерной фабрики, где Майк служил сторожем. Кстати, там же изображена моя жена Анна, она в этой самой кепке. Мы с Анной гуляли в Ботаническом саду и по пути зашли на набережную недалеко от крейсера “Аврора”. Вот такой был тяжелый питерский рок. Боря Гребенщиков после “Тбилиси-80” был уволен с работы, исключен из комсомола и отправился на вольные хлеба… Да, все были в сторожах… Так что этот постскриптум о печальной судьбе наших звезд.

Фанерная фабрика на Петроградской набережной, лето 1982. Сева Гаккель, Анна Усова — моя жена — в той самой джинсовой кепке, Майк — сторож фанерной фабрики, и Ульев

Дмитрий Конрадт
Фотограф Ленинградского рок-клуба. Автор оформления многих плакатов, самиздатовских магнитоальбомов и официальных дисков «Зоопарка»,»Кино» и «Аквариума»

Я скорее солидарен с большинством принявших фильм «Лето», хотя сначала, как и многие, был насторожен, ждал подвоха и все сличал достоверность реалий с памятью. А потом забыл и оказался уже там, внутри. Был растроган (но не слишком). Да, фильм про время и весьма убедителен.

Среди множества фотографий у меня есть пара малоизвестных, например, сделанных в январе 1986 года. Майк с Сашей Храбуновым пришли к нам домой сфотографироваться для готовящегося альбома «Сидя на белой полосе». Студии у меня не было, поэтому пришлось довольствоваться тесной кухонькой. На белую полосу мостовой выходить не хотелось, был мороз около -30. Мороз, окна заткнуты чем попало, все стараются не вылезать из дома, у приходящих с улицы красные лица. Поэтому для фотографии, нужной художнику издания на «Мелодии» — с главным героем, сидящим на белой полосе — Майк позировал у нас на лестнице.

И спасибо за замечательный «народный флешмоб»! Он всколыхнул воспоминания не меньше, чем «Лето».

1986 г., Майк на лестничной площадке дома у Дмитрия Конрадта.

Наталья Науменко, вдова Майка:
Наталья воздержалась от воспоминаний, но прислала в редакцию The Insider написанное от руки письмо:

«Спасибо всем!

Редакции — за возможность высказаться по поводу фильма — и не только!
Моим друзьям — за любовь и память! Почти сорок лет мы вместе, и за эти годы ничего не изменилось. Вернее, мы стали еще нежнее и бережнее относиться друг к другу.
Спасибо Майку за то, что подарил мне этих людей!
Приятно и грустно говорить о юности. Ну что ж, мы продолжаем вспоминать…
Наталья»

ИСТОЧНИК

Поделиться в соц. сетях

0

Be the first to comment on "После «Лета». Воспоминания о Майке"

Leave a comment

Top